Екатерина II Великая императрица российская 1762 - 1796
Миссия Информарус
Главная > Связи > Самозванцы > Княжна Тараканова
К. Д. Флавицкий. «Княжна Тараканова», 1864
К. Д. Флавицкий
«Княжна Тараканова», 1864
Княжна Тараканова – аферистка без прошлого, самозванка без имени, принцесса без королевства и жена без мужа. Судить о намерениях, надеждах или даже конкретных действиях этой девушки проблематично, так как она, кажется, и сама не очень понимала собственную жизнь и хитросплетения судьбы. Для многих историков остаётся загадкой, почему же императрица Екатерина Великая пощадила самозванку – не казнила, не сослала и даже не пытала с пристрастием; по какой причине все силы сыскной службы её величества не были брошены на поиски истины о «княжне»? Может, потому что следы «принцессы Владимирской» затерялись в Европе или Персии и отыскать их никак нельзя.

А может, потому, что первый раз за время своего правления, Екатерина II увидела столь же дерзкую, смелую и, в то же время, слабую женщину, ставшую марионеткой в руках сильных мужчин, как была сама государыня когда-то.

Кем на самом деле была княжна Тараканова?

Версий на этот счёт предостаточно. Сама девица называла себя разными именами, в зависимости от места пребывания и времени событий. Некоторые знали её под именем султанши Селины или Али-Эмете, другие называли госпожой Франк, Тремуль или Шёлль. Были и те, кто знавал её, как «принцессу Владимирскую» и «графиню Пинненберг». Даже «Княжна Тараканова» – не имя, скорее, прозвище, данное самозванке французским дипломатом Жаном Анри Кастером, в своей книге «Жизнь Екатерины II, императрицы российской», позже Гельбиг и другие писатели использовали его.

Происхождение Княжны Таракановой

Судить об этом также затруднительно. Английский посланник в Петербурге считал её дочерью пражского трактирщика, английский посол в Ливорно говорил, что Тараканова из семьи нюрнбергского булочника. Обе версии сомнительны, учитывая уровень образованности девицы. Сама девушка меняла своё прошлое, учитывая настоящее положение и планы на будущее.

Так в 1770 году, в Киле появилась миловидная молодая особа, называвшая себя фройляйн Франк. Чуть позже девушка переехала в Берлин, а потом в Гент, по пути сменив имя на фройляйн Шелль. Частые переезды и смена имён была вызвана долгами перед многочисленными кредиторами, так как в любом городе фройляйн предпочитала богатую жизнь и дорогие развлечения. Как только начинались проблемы с выплатами, одна или в компании любовников, дама покидала город и хлопоты, с ним связанные.
Так через год, в 1771 году госпожа де Треймуль бежала в Лондон, вместе с ней сбежал от семьи, жены и долгов сын голландского купца ван Турс. Заручившись поддержкой последнего, аферистка смогла легко получить заём у лондонских купцов. Впрочем, денег хватило ненадолго, потому весной 1772 года ван Турс приехал в Париж под именем барона Эмбса.

Париж 18 века, худ Жан Батист Рагене
Париж 18 века, худ Жан Батист Рагене

Через три месяца к нему присоединилась Тараканова, вместе с новым ухажером, которого представила, как барона де Шенка. Какие отношения связывали эту троицу доподлинно неизвестно, но Эмбса девушка представляла близким родственником, а де Шенка – управляющим делами. Стоит отметить, что оба вели себя достойно и интеллигентно, имели привлекательный вид и вызывали уважение общества. Кроме того, описанные роли вполне подходили новой истории самозванки.

Европейский вояж восточной принцессы

Вначале девица представилась султаншей Али-Эмети. Привлекательная внешность с восточными чертами, знание арабского и персидского, а также истории о жизни в Персии, живо разожгли интерес высшего общества к таинственной незнакомке. Позже султанша называла себя принцессой Азовской, по имени Элеонора, некоторое время спустя именовала себя Елизаветой Владомиской. Согласно «легенде», девушка родилась в Черкесии, родители её были знатного рода или даже королевской крови, но к несчастью, не могли оставить малышку у себя, потому передали на воспитание дяде в Персию. Там девочка получила образование, в совершенстве изучила французский, немецкий, итальянский и английский языки, но сбежала от суровых нравов страны и дяди, возжелавшего насильно выдать её замуж за наследника богатой семьи. Конечно, дядя и сам богат, да к тому стар и плох, потому наследство принцессе обещано солидное и невеста она завидная: обширные земли, крупные вклады в солидных банках, золото и драгоценности – всё это вот-вот перейдёт в единоличное владение к умнице и красавице. К несчастью, немногочисленными богатствами «принцессы Азовской», помимо молодости и красоты, были красноречие, хорошее воображение и склонность к авантюрам всех мастей.

Весёлая парижская жизнь «принцессы Азовской» вскоре закончилась – летом 1773 года барон Эмбс был арестован за невыплату долгов. Эта неприятность грозила разоблачением не только поддельному барону, но и самой Таракановой. Слухи распространяются быстро, потому самозванка, не теряя времени, частично погасила долги Эмбса и вся троица сбежала из Парижа в Германию. Вначале они поселились во Франкфурте. Девушка взяла себе весьма скромное имя, назвавшись мадемуазель Франк, позже сменив имя на госпожу Шоль. Тем временем, призраки парижского кутежа всё чаще о себе напоминали. Многочисленные перемены имени и переезды уже не спасали аферистов от узнавания, старые любовники и ухажёры больше не оказывали поддержки, переключаясь на новых фавориток, кредиторы требовали выплат.

Спас положение князь Лимбургский: он не только освободил свою «принцессу» от долгов, но и закрепил за ней право называть себя графиней Пинебергской (каковой она и представилась, прибыв в Венецию), передав ей во владение богатое поместье. Князь Филипп Фердинанд де Лимбург был бесконечно влюблён в молодую авантюристку и всерьёз был намерен на ней жениться.

Неудачная попытка замужества

Филипп был идеальным кандидатом в мужья – весьма молод, хорош собой, обеспечен и без ума от «принцессы». Несмотря на влюблённость, князь не спешил жениться, тогда Тараканова разыграла драму, планируя своё возвращение в Персию, а немного позже, заявив о беременности. Князь Лимбург сделал официальное предложение и начались приготовления к свадьбе. Горнштейн, конференц-министр трирского курфюрста, напомнил Филиппу о некоторых формальностях дела: невеста должна предоставить документы, подтверждающие происхождение, а также сменить веру на католицизм. Никаких документов на руках у принцессы Азовской не было, потому в письме Горнштейну она рассказа о своей нелёгкой судьбе: «Владения [моего отца] были подвергнуты секвестру в 1749, и находясь под ним двадцать лет, освобождены в 1769 году. Я родилась за четыре года до этого секвестра; в это печальное время умер и отец мой. Четырёхлетним ребёнком взял меня на своё попечение дядя мой, живущий в Персии, откуда я воротилась в Европу 16-го ноября 1768 года». Также девушка объявила себя владелицей Азова на правах вассального подчинения и подданной Екатерины II, в качестве опекуна и законного представителя указала князя Голицына.

Жених тем временем всё больше размышлял о целесообразности женитьбы. Во-первых, после недолгих выяснений, стало ясно, что князь Голицын не имеет никакого отношения к «принцессе», во-вторых слухи о прежней жизни «знатной невесты» дошли до ушей Филиппа. Князь предложил расторгнуть помолвку, в ответ на что Тараканова заявила о намерении уехать в Петербург, чтоб подтвердить своё происхождение у ещё одного опекуна – Ивана Шувалова, русского путешественника. Поездка не состоялась, влюблённые рассорились, «княжна» охладела к любовнику и в тайне призналась Горнштейну, что «затеяла очень выгодное дело».

Княжна Тараканова в центре политических интриг
То самое «выгодное дело» аферистка затевала вместе с поляком Даманским. Станислав Понятовский, занявший польский трон при содействии Екатерины II, пришёлся по душе не всем полякам, но сместить его или даже пошатнуть положение было не просто. Князь Радзивилл – лидер барской конфедерации и польских мятежников, заручился поддержкой французского короля Людовика VX в своих стремлениях сменить короля Польши и ослабить влияние России. В то же время его подельник Даманский познакомился с молодой, привлекательной и предприимчивой особой, подходящей на роль «яблока раздора» – Таракановой.

Кароль Радзивилл прилагал все усилия, чтоб заручиться поддержкой для Барской конфедерации со стороны Турции. От его имени для переговоров с султаном был отправлен Коссаковский – маршалок смоленских конфедератов, его задачей было получить разрешение на проезд по Турции. В то же время к княжне-самозванке в замок Оберштейн наведывался Даманский, проводил много часов с хозяйкой с глазу на глаз. В конце 1773 года в Европе начинают ходить слухи о том, что под именем «принцессы Володимирской» скрывается дочь императрицы Елизаветы и её фаворита Разумовского. Примечательно, что «наследница» объявилась аккурат в то же время, как в Европе узнали о Пугачёвском восстании.

Филипп Лимбург в очередной раз пообещав жениться, выдал «принцессе» денег на путешествие и проводил до Цвайбрюккена, там девушка встретилась с фон Горнштейном и получила дополнительные средства на поездку, направившись на встречу с Радзивиллом в Венецию. Последний обеспечил принцесса Владимирской пышный приём при французском посольстве. «Наследница» охотно общалась с людьми, принимала гостей и встречалась с дргими участниками Барской конфедерации. Летом 1774 года в сопровождении Радзивилла княжна уехала из Венеции в Рагузу, заняв дом французского консула Дериво.

Здесь княжна представила общественности обновлённую биографию. По рассказам принцессы, её родителями были императрица Елизавета и гетман Разумовский, до 10 лет она жила при дворе. Пётр III, взошедший на престол после смерти Елизаветы, по заверениям «принцессы» должен был стать регентом. Екатерина II, захватившая власть, узнав о сопернице, сослала девочку в Сибирь, откуда той, «при помощи друзей» удалось бежать к сторонникам отца в Казачьей Донской столице, но и здесь узурпаторша обнаружила принцессу. После чего, для безопасности и сохранности жизни, наследницу переправили в Персию на попечение к шаху Жамасу. Там она получила блестящее образование и в 17 узнала правду о себе и своём происхождении. Шах желал жениться на воспитаннице, но та не захотела оставаться в чужой стране, изъявив стремление вернуться в Европу. Далее, по рассказам девушки, она приехала в Россию, повидала «отцовских друзей», путешествовала по Германии, раскрыв свою личность Фридриху II, жила в Лондоне и Париже, после чего купила замок Оберштейн и теперь приехала в Италию.
В письме визирю самозванка называла Емельяна Пугачёва своим братом, якобы тот был сыном Разумовского от первого брака и теперь сражается за справедливость, чтоб вернуть трон «сестре».

Граф Орлов и княжна Тараканова

Алексей Орлов (брат фаворита Екатерины II, Григория Орлова) во время набирающего обороты скандала с «наследницей», жил в Италии, Ливорно и занимался решением всех дипломатических вопросов, попутно не отказывая себе в дорогостоящих удовольствиях. Так по заказу Орлова итальянский художник писал картину Чесменского боя. Для того чтоб художник уразумел, что к чему, перед ним в живую разыгрывали бой на море – настоящие корабли выполняли манёвры, палили из пушек, ломали мачты; под конец Орлов приказал взорвать один из кораблей и сжечь его дотла. Вместе с щедрым финансированием Орлову иногда приходили поручения от императрицы, одним из них было разузнать о самозванке.

Хлопотами покровителей, Елизавета Владимирская обзавелась документами, якобы подтверждающими её права на трон: завещание Петра I, «тестомент» – завещание Екатерины I о престолонаследстве и духовное завещание Елизаветы. Ссылаясь на последнее, в августе 1774 года «наследница» написала письмо Алексею Орлову. Он был выбран не случайно. Политическая ситуация в России была напряжённой: с турками только заключили Кючук-Кайнарджийский мир, но война с Пугачёвым продолжалась и её исход оставался загадкой, попутно в немилость впал Григорий Орлов, что для его брата также означало опалу – обстоятельства как нельзя лучше способствовали попытке смены власти и Алексей в качестве союзника отлично подошёл бы Таракановой. Братья Орловы никогда не отличались хитростью и коварством, потому Алексей немедля направил Екатерине письмо:

«Желательно, всемилостивейшая государыня, чтоб искоренён был Пугачев, а лучше бы того, если бы пойман был живой, чтоб изыскать чрез него сущую правду. Я всё ещё в подозрении, не замешались ли тут Французы, о чём я в бытность мою докладывал, а теперь меня ещё более подтверждает полученное мною письмо от неизвестного лица. Есть ли этакая, или нет, я не знаю, а буде есть и хочет не принадлежащаго себе, то б я навязал камень ей на шею да в воду (…) от меня же послан нарочно верный офицер, и ему приказано с оною женщиной переговорить, и буде найдет что-нибудь сомнительное, в таком случае обещал бы на словах мою услугу, а из-за того звал бы для точного переговора сюда, в Ливорно. И моё мнение, буде найдётся такая сумасшедшая, тогда заманя её на корабли, отослать прямо в Кронштадт, и на оное буду ожидать повеления: каким образом повелите мне в оном случае поступить, то всё наиусерднейше исполнять буду».

По задумке Орлова доверенный человек привёз бы самозванку из Рагузы, где та обитала, в Ливорно на встречу, после чего её любым способом доставят на корабль и отправят в Россию. Екатерина план одобрила «Если то возможно, приманите её в таком месте, где б вам ловко бы было посадить на наш корабль и отправить за караулом сюда», – приказала «сию тварь, столь дерзко на себя всклепавшую имя и природу», доставить без промедления, а при неудачном исходе «и бомб несколько в город метать можно».

Римские каникулы графини Пинненберг

Пока Орлов докладывал обстановку, самозванка покинула Рагузы и отправилась в Неаполь, а позже в Рим. Доподлинно неизвестно по какой причине, но «графиня» стала вести скромную жизнь – на прогулку выезжала в карете с зашторенными окнами, ограничила общение, не принимала гостей и не участвовала в праздниках. Возможно, причиной стало ухудшение здоровья: местный доктор Саличетти прописал женщине строгую диету и соблюдение особого режима. С помощью доверенного лица, принцессе-самозванке организовали встречу с секретарём кардинала Альбани аббатом Роккатани. Аббат отметил ум и образованность девушки, побеседовал с ней о политических событиях, притязаниях на российский престол, ознакомился с её «турецкими» письмами и «завещанием» Елизаветы. Девушка уверила его, что придя к власти, сделает всё возможное для принятия народом России римской церкви. После встречи аферистка смогла получить очередной заём, размером в 7 000 червонцев, что ненадолго улучшило её материальное положение.

С помощью аббата «княжна» встретилась в Ватикане маркизом Томмазо д’Античи, польским представителем. Рассказав ему о планах заручиться помощью Понятовского, Фридриха II и турецкого султана, девушка попросила денег. Д’Античи отказал, посоветовав оставить политические игры: по его мнению, Понятовский не пошёл бы на предательство своей покровительницы Екатерины II, а значит, затея изначально обречена. «Елизавета» обещала прислушаться к его совету, но продолжила рассылать письма и искать союзников. Тем временем средства, полученные в долг, заканчивались, распорядитель дел «княжны» бежал от кредиторов, а здоровье самой женщины стремительно ухудшалось. Оказавшись в безвыходном положении, «наследница российского престола» попросила о займе Гамильтона, английского посланника в Неаполе, раскрав ему тайну своего происхождения. Гамильтон переслал прошение сэру Джону Дику в Ливорно, а тот в свою очередь передал его Алексею Орлову.

По приказу Орлова в Рим отправился генерал-адъютант Иван Христинек. Молодой человек за короткое время втёрся в доверие к прислуге «княжны», после чего смог получить аудиенцию у самой Елизаветы Владимирской, заявив, что Алексей Орлов готов оказать ей всякое содействие и приглашает в Пизу для переговоров. По распоряжению Орлова и Гамильтона, к слабой здоровьем аферистке явился английский представитель в Риме и предложил открыть неограниченный кредит. Смущённая таким невероятным везением, Елизавета отказала обоим, но вскоре передумала. Получив от англичанина 16 000 золотых «наследница» расплатилась с кредиторами, ещё 7 500 отправила Радзивиллу. Кардиналу Альбани самозванка передала, что собирается принять монашеский постриг, Томмазо д’Античи – что уезжает в Германию и прекращает политические игры, а Ивану Христинеку – что готова ехать в Пизу.

Дворец в Пизе для наследницы престола

Взяв у английского представителя ещё 2 000 золотых на дорожные расходы, Елизавета под именем «графини Зелинской» приехала в Пизу. По докладам Орлова, свита самозванки насчитывала 60 человек. Возможно граф намеренно преувеличил количество свиты, так как сам оплачивал расходы на содержание Елизаветы и намеревался получить компенсацию от Екатерины II. Для проживания «княжны» и её свиты Орлов снял целый дворец и явился на встречу в парадной форме, при орденах и наградах. Девушка сначала отнеслась к Орлову с опаской, кратко пересказав свою историю о происхождении, воспитании при дворе и позже в Персии, поездках по Европе и «влиятельных друзьях» при дворе Германии, Польши и Турции. Алексей писал Екатерине о бумагах «княжны»: «Я несколько сомнения имею на одного из наших вояжиров, а легко может быть, что я и ошибаюсь, только видел многие французские письма без подписи, и рука мне знакомая быть кажется». Позже в Петербурге генерал-фельдмаршал Голицын подробно изучал «документы» самозванки, сверял почерк и сопоставлял подписи, после чего пришёл к выводу, что все они были написаны Филиппом Лимбургом.

В скором времени очарование Орлова подействовало на Елизавету Владимирскую и девушка стала часто появляться в городе, посещать оперу и осматривать достопримечательности. В городе ходили слухи о любовной связи между графиней Зелинской и Орловым, а также о том, что графиня – никто иная, как наследница российского престола. Выполняя приказ Екатерины, Алексей даже сделал предложение самозванке и готов был жениться, «лишь только достичь бы того, чтобы волю вашего величества исполнить». «Елизавета», впрочем, предложение отклонила, заявив, что сначала необходимо занять «надлежащий ей российский трон», после чего вознамерилась ехать в Турцию на встречу с султаном. Арестовывать девушку в Пизе было невозможно – прислуга была очень преданна хозяйке и разразился бы слишком громкий скандал. Позже в рапорте Екатерине после ареста самозванки Алексей написал:

«Находясь вне отечества, в здешних местах, опасаться должен, чтобы не быть от сообщников сей злодейки застрелену или окормлену, я всего более опасаюсь иезуитов, а с нею некоторые были и остались по разным местам».

Похищение и арест княжны Тракановой

По сговору английский консул прислал Орлову письмо, где сообщил о столкновениях англичан с русскими и попросил Алексея прибыть в Ливорно для установления мира. Орлов предложил «Елизавете» вместе с ним ненадолго съездить в Ливорно и лично осмотреть флотилию, после недолгих уговоров княжна согласилась взяла с собой лишь малую часть своей свиты. Графиню Зелинскую принял у себя английский консул, устроив в её честь званый обед, в ходе которого зашла речь о русском флоте. Заговорщики умело манипулировали беседой и в результате «наследница» сама изъявила желание осмотреть корабли. Её пожелание было без промедлений уважено и Орлов проводил девушку на флагманский корабль «Святой великомученик Исидор».

Гостью встретили царским салютом, криками «ура» и парадным поднятием флагов. Для развлечения княжны устроили настоящие манёвры, офицеры и матросы надели парадную форму, а в каюте девушке подали десерт и подняли тост за «принцессу Елизавету». Представление возымело желаемое действие – девушка потеряла из виду свиту и осталась на палубе в окружении неизвестных людей. В тот самый момент к ней подошёл капитан Литвинов и заявил об аресте Орлова, Христинека и самой княжны. «Елизавету» с горничной отправили в каюту, остальную свиту распределили по разным кораблям эскадры. Под арестом девушка писала письма Орлову, признавалась в любви и просила помочь освободиться. Алексей, дабы удержать пленницу от самоубийства, на письма отвечал, сообщал, что сам под стражей, но приложит все силы для освобождения. Конечно же, ни Орлов, ни Христинек не были арестованы – спектакль разыграли для усыпления бдительности «княжны». В то же время, по приказу Орлова, в Пизу был отправлен человек для изъятия всех документов и имущества самозванки, а также роспуска свиты.

Задержание «наследницы» вызвало возмущение в Пизе, Флоренции и Ливорно, Леопольд, герцог Тосканини, резко высказался о нарушении международных прав, его брат Иосиф приказал задержать корабль с пленницей. 26 февраля эскадра снялась с якоря и направилась в Россию. «Княжне» было разрешено оставить при себе горничную и персонального врача. Орлов выехал из Пизы по суше, Христинек немного ранее был направлен в Петербург с донесением о захвате самозванки.
В пути «принцесса Владимирская» вела себя спокойно, по видимому, надеясь на помощь Орлова. Во время стоянки в английском порту, не получившая от Алексея даже письма, девушка забилась в истерике и упала в обморок. Когда пленницу вынесли на палубу для приведения в чувство, та попыталась броситься за борт. Оставшийся отрезок пути прошёл благополучно. 11 мая эскадра прибыла в Кронштадт.

Дело княжны Таракановой

По распоряжению Екатерины II самозванка была передана петербургскому генерал-губернатору фельдмаршалу князю Голицыну для проведения следствия. Пленница с пятью слугами и горничной была доставлена в Петропавловскую крепость.

На допросе пленница рассказала, насколько могла подробно, о своём детстве. По сведениям «княжны», до 9 лет она жила в Киле с госпожой Перон или Пере, затем вместе с нянечкой Катериной переехала в Петербург, ожидала поездки в Москву к родителям, но этого не случилось. Вместо Москвы отправили на границу с Персией, где её чуть не отравил Пётр III, после чего с помощью некоего «татарина» вместе с няней перебралась в Багдад к богатому персу Гамету, год спустя уехала к персидскому князю Гали в Исфахан. Князь оплатил её образование под руководством французского учителя Жака Фурнье. Сам опекун часто называл девочку дочерью императрицы Елизаветы. В 1769 году Гали под именем Крымова привёз в Россию «принцессу», выдав за свою дочь; проехав через Германию и Францию, прибыли в Лондон, далее девушка продолжила путешествие в одиночестве, взяв себе имя «принцесса Али» т.е. «дочь Гали».

Далее пленница поведала о своих планах развивать торговые связи между Россией и Персией, а заодно навести справки о своих родителях и восстановить титул. В соответствии с показаниями «княжны»,Радзивилл с большим трудом убедил её ехать с ним в Стамбул, сама же она искренне отговаривала его от политических интриг, отрицая своё родство с Елизаветой, ведь не имела вовсе никаких тому доказательств. Себя дочерью императрицы не называла, притязаний на престол не имела – об этом говорили только в её окружении, хотя сама она придерживалась иного мнения. Все документы, изъятые в Пизе, по заверению пленницы, были доставлены 8 июля 1774 года в Рагузе анонимной посылкой.
Екатерина осталась не довольна результатом допроса:

«…велите к тому прибавить, что никто ни малейшего не имеет сомнения о том, что она авантюрьерка, и для того вы ей советуйте, чтоб она тону убавила и чистосердечно призналась в том, кто её заставил играть сию роль, и откудова она родом, и давно ли плутни сии примышлены».

Повторный допрос не принёс желанных результатов – самозванка своих показаний не меняла, настаивая на своём благородном происхождении, просила встречи с императрицей, упорно отрицала приписываемые ей притязания на престол, писала письма «влиятельным друзьям» с просьбами о помощи. Князь Голицын описал «Елизавету» так:

«Её изворотливая душа способна ко великой лжи и обману».

Тем временем состояние здоровья заключённой ухудшалось и по мнению врача самозванка вот-вот умрёт.

После долгих и бессмысленных допросов и очных ставок, Екатерина предложила заключённой освобождение в обмен на признание: девушке предлагалось рассказать правду о своём происхождении, раскаяться в обмане и признать своё простое происхождение; после чего она получила бы свободу и разрешение на брак с Филиппом Лимбургом, если того пожелает. Заключённая отказалась. Причиной тому, скорее всего, стала привычная для «княжны» атмосфера тайны – она просто не смогла бы жить «обычной женщиной», потому предпочла остаться благородных кровей, пусть и бездоказательно. 4 декабря 1775 года заключённая умерла в Петропавловской крепости, не открыв тайну своего происхождения даже на исповеди. Похоронена во дворе крепости без обрядов и церемоний. Официальная причина смерти – туберкулёз.

Свита «княжны» была освобождена, каждый получил по 100 рублей, после подписки о неразглашении подробностей дела. Слуги получили по 50 рублей и некоторые вещи хозяйки. Все были вывезены из России.

Портреты княжны Таракановой

"Княжна Тараканова" худ. Павел Сведомский
«Княжна Тараканова»
худ. Павел Сведомский

Не сохранилось ни одного портрета загадочной самозванки. Остались лишь словесные описания, которые, впрочем, очень субъективны. Граф Алексей Орлов описал девушку так:

«Росту небольшого, тела очень сухого, лицом ни бела, ни черна, а глаза имеет большие и открытые, цветом тёмно-карие, косы и брови тёмно-русые, а на лице есть и веснушки».

Портрет графа А. Г. Орлова В. Эриксен. 1770-1783
Портрет графа А. Г. Орлова
В. Эриксен. 1770-1783

По словам графа Валишевского:

«Она юна, прекрасна и удивительно грациозна. У нее пепельные волосы, как у Елизаветы, цвет глаз постоянно меняется — они то синие, то иссиня-черные, что придает ее лицу некую загадочность и мечтательность,и, глядя на нее, кажется, будто и сама она вся соткана из грез. У нее благородные манеры — похоже, она получила прекрасное воспитание. Она выдает себя за черкешенку,точнее, так называют ее многие,— племянницу знатного, богатого перса…».

Александр Михайлович Голицын
Александр Михайлович Голицын
Князь Голицын, проводивший расследование и допросы самозванки описал её так:

«Насколько можно судить, она — натура чувствительная и пылкая. У нее живой ум, она обладает широкими познаниями, свободно владеет французским и немецким и говорит без всякого акцента. По ее словам, эту удивительную способность к языкам она открыла в себе, когда странствовала по разным государствам. За довольно короткий срок ей удалось выучить английский и итальянский, а будучи в Персии, она научилась говорить по-персидски и по-арабски».

Судить однозначно о внешности девушки затруднительно, а достоверных источников в виде картин или барельефов не сохранилось. Иногда встречаются упоминания о небольшом косоглазии «княжны», которое её совсем «не портило». Учитывая популярность этой молодой женщины, можно сделать вывод о её миловидности и хорошем образовании.

Картина «Княжна Тараканова» Константина Флавицкого

К. Д. Флавицкий. «Княжна Тараканова», 1864
К. Д. Флавицкий. «Княжна Тараканова», 1864

При упоминании «княжны» многие вспоминают картину Константина Флавицкого. Яркий и драматический сюжет производит впечатление и надолго запоминается: красивая девушка в нарядном богатом платье гибнет во время потопа в Петропавловской крепости. На самом деле картина написана «по мотивам» событий, а сюжет полностью вымышлен. «Принцесса Владимирская» умерла от туберкулёза 4 декабря 1775 года. Причина смерти не вызывала сомнений, учитывая, что девушка задолго до заключения прибегала к помощи врачей. Потоп в Петропавловской крепости, из-за наводнения в Петербурге, действительно был, но спустя полтора года после смерти самозванки. Картина же написана в 1864 году и никак не может изображать «ту самую княжну». После смерти художника Павел Третьяков приобрёл полотно для своей коллекции.

Настоящая княжна Тараканова

Примечательно, что сама «принцесса Азовская» себя именовала как угодно, но не «княжной Таракановой» – это имя впервые появилось в книге «Жизнь Екатерины II, императрицы российской» французского дипломата Жана Анри Кастера, вышедшей в Париже на французском языке в 1797 году, то есть почти на 20 лет позже смерти самозванки. Позже Гельбиг и другие писатели «подхватили» имя таинственной двушки, под ним она и фигурирует в литературе и кинематографе до сих пор.

Следует отметить, что настоящая княжна Тараканова существовала и Екатерина II располагала всеми необходимыми сведениями о её жизни и местонахождении. Дочь Елизаветы Петровны и гетмана Разумовского – Августа Матвеевна Тараканова в возрасте сорока лет постриглась в монахини, получив духовное имя Досифея. Решение было принято ею добровольно (или почти) после встречи с Екатериной II в 1785 году. Досифея проживала при монастыре в одноэтажной каменной келье, на её содержание выделялись деньги из казны. При жизни императрицы Екатерины монахиня вела затворнический образ жизни, общалась с игуменьей, духовником и московским купцом Филиппом Шепелевым.
После смерти Екатерины II Досифею по праздникам навещали знатные и известные люди. Женщина хранила портрет матери и некоторые документы, которые о неизвестной причине однажды сожгла. По воспоминаниям современников, монахиня очень походила на мать внешне, имела отличное образование и хорошо знала несколько иностранных языков.

Умерла настоящая княжна Тараканова в 1810 году в возрасте 64 лет. Похороны прошли с большими почестями и необходимыми церемониями. Захоронена в в Новоспасском монастыре в усыпальнице рода бояр Романовых.

Самозванцы во времена
Екатерины II Великой

Оцени статью - помоги проекту:
1 Звезда2 Звезды3 Звёзд4 Звезды5 Звёзд
( 28 голосов, среднее: 4,64 из 5 )
Loading...